Я такая короче хотела остановиться на убийстве Фрост, но фантазия потащила меня дальше =(

    Вода отдавала горечью. Ударив пару раз пальцем по стакану, я отставила его в сторону и вытянулась в кресле, скрестив руки, разглядывая участников собрания. Здесь были не все, только самые важные, те, чье мнение было необходимо для принятия тех или иных решений.
    Во главе стола сидит Фрост. Её волосы в этом свете отливают синевой, в руках она держит бумажку, раз в две секунды палец слегка меняет свое положение, но это видно только мне, сидящей по правую руку главаря.
    Прямо напротив меня сидит Лесник, на которого я очень сильно стараюсь не смотреть. По той простой причине, что он разглядывает меня уже с полторы минуты, причем совершенно безнаказанно. Но не могу ведь я шипеть на него со словами «не смотри на меня, тварь, тошно от твоего взгляда». Да и не хорошо как-то вышло бы, ибо обратили на мою персону внимание все, а получит за всех он.
    Я не вижу их лиц. Чуть повернуть голову вправо, и тут же перед моими глазами встает белая дымка. С трудом сглатываю, но лучше бы я этого не делала. Больное горло тут же отзывается на простейшее движение. Пососать бы сейчас конфету, или микстуру какую выпить, да вот не выйдет.
    В голове звенят слова Фрост, и прогнать их никак не получается. Даже не представляю, какое выражение сейчас написано у меня на лице. По счастью, никто из сидящих за столом тоже этого не представляет, в этом плюс маски, которую я вынуждена носить, дабы скрыть свое лицо.
    Лесник наш новый главарь? Однако здравствуйте. И почему же Фрост так запросто отказалась от своей должности? Ни сколько не отрицаю, старушка начала сдавать в последнее время, да и приказы отдавала как-то лениво, посредственно. Но отказать мне во власти — что за бред? Ведь каждый сидящий здесь понимает, что Лесник неспособный к верховному командованию.
    Может, проблема в моем возрасте? Но я рассуждаю ничуть не хуже их. Да и разве догадается кто, что я лишь четыре года назад перешагнула порог совершеннолетия? Конечно, даже самому младшему из них я вступаю лет на десять, но я лучше, умнее, сильнее. Почему же ты решаешь против меня, Фрост?
    А тишина давит все сильнее. Никто не смеет разрушить это молчание, но чьих слов они ждут? Моих или Лесника? А быть может, Фрост сейчас рассмеется и скажет, что это глупая шутка? Скажи это, старая мразь, иначе я возьму тебя за твои черные патлы и протащу по этому столу, клянусь. Но ничего не происходит, совсем ничего.
    — Но ты ведь лучше нас понимаешь, что так просто уйти нельзя, — неожиданно для себя говорю я. И все вздыхают с некоторым облегчением. Краем же глаза я замечаю, что Лесник совсем не шевелится. Похоже, только он заметил, что я держу правую руку в кармане.
    Они не успевают сделать ничего. Просто потому, что невозможно остановить полет пули, с такого маленького расстояния, как один метр. Я всаживаю пулю прямо в лоб Фрост. Просто потому, что предатели, по моему мнению, должны подохнуть. Был бы шанс, я оттянула её кончину, но его мне явно не предоставят. Она уже сложила свои полномочия, это просто рядовой член, — успокаиваю я себя.
    — Король умер. Да здравствует король! — я салютую Леснику и вылетаю из зала совещаний. Пока они все в шоке я должна убраться отсюда и все обдумать. Да и убийство Фрост едва ли сойдет мне с рук. Хотя вопрос довольно обтекаемый. Она ушла, сбросила свои полномочия, а я здесь, я живая, и я нужна этому миру.

    Подъем кажется мне бесконечным. Я вырываюсь на стоянку, сажусь в машину и уже через пять минут срываюсь с места. Время течет очень медленно и быстрее обычного одновременно.
    Ещё несколько минут и я срываю с себя маску. Давлюсь от кашля и слез, ставя машину на автоуправление, я стараюсь правильно задать координаты. Нет, в соседний город я не поеду. Хочу в другой сектор, даром, что на другой материк не получится. Палец утыкается в надпись Lörrach. Пойдет. Следующим движением подтверждаю свой выезд из одной зоны в другую. Спасибо, папа, за почти безграничные возможности.
    Автономное управление позволяет мне расслабиться и подумать. Закрываю глаза и вспоминаю все произошедшее. Но удивляться нечему, ведь с самого детства я не получила необходимую для меня порцию удачливости. Родители было правы, я все ещё глупый ребенок, который не вовремя улетел из родительского гнезда.
    Если бы они ещё знали, чем я занимаюсь. Никакого обморока, даже порки бы не последовало. Отец, входящий в Совет Республики, наверное, приказал бы меня расстрелять (или потерял бы свое место); мать, вечно занятая своими экспериментами в сфере бактериологического оружия, скорее всего не обратила бы особого внимания. Когда я в последний раз видела её и рассказывала о своих успехах в учебе, она слушала с отстраненным взглядом. Уверенна, она не услышала ни слова. И даже переделай я гимн Республики и начни его распевать, она бы не заметила разницы.
    Отец, впрочем, был в этом плане радикален, потому среднее арифметическое вышло вроде бы и нормальное, а вроде бы и не очень. Но оба они были схожи в едином мнении — если дать ребенку денег, то он будет полностью обеспечен и доволен.
    А как бы отреагировали другие члены нашей организации, увидь они, что ими распоряжается дочка главы ненавистного правительства? Быть может, Фрост видела гораздо глубже, чем я думаю? Она ведь так хорошо дозировала кнут и пряник, а что сделала я?
    В такие моменты как-то сразу понимаешь, что просто физически необходимо выпить. А может просто глаз случайно заметил, что я проношусь мимо одного из баров? Меня даже затошнило от этой мысли.
    В свое время папа преподал мне хороший урок. Как и все подростки, я была тупым стадом. И напилась вместе со всеми. Потому что это было круто. Конечно, в группе-то было весело, а вот дома — не очень. Мне банально стало плохо, и вся выпивка оказалась на ковре в прихожей. Как доползла тогда до кровати — не помню.
    На следующий день, ближе к вечеру, отец позвал меня к себе и заявил, что сегодня я буду учиться пить. Не понимая «в чем прикол», я уже тогда предчувствала недоброе. И вправду — папа достал какую-то мутную бутылку, обозвав жидкость абсентом. Он налил совершенно небольшой стаканчик, затем поджег содержимое. А затем заставил меня это пить.
    Ощущение ужаса, страха и отвращения я помню до сих пор, а потому более подобные эксперименты не провожу. Однако сегодня случай был особый. Потому, добравшись до ближайшей гостиницы в центре города, я быстро прошла регистрацию и уже через несколько минут оказалась один на один с мини-баром.
    Здесь нашелся неплохой коньяк, который я схватила и пошлепала на миниатюрную кухню с совершенно нормальной целью — открыть. Чуть не оттяпала себе палец, но результатом осталась довольна.
    Однако заниматься распитием коньяка как нормальные люди я не стала. Вернувшись в комнату и поставив бутылку на прикроватную тумбочку, я разделась. В нижнем белье и колготках, мне стало поуютнее. Здесь было тепло, а я ещё и свет забыла включить. Мозг начинал расслабляться, я пару раз всхлипнула. Толи от удовольствия, толи все ещё переживая.
    Вместе с бутылкой я забралась под одеяло. Натянув его по самые ухи, я присосалась к бутылке, морщась, кашляя, но выпив примерно треть. Откровенно говоря я втянулась, и готова была продолжить, но не успела. Сон накрыл меня с головой.

Я приоткрыла глаза, осторожно глядя на Лесника и стараясь не открыть их сильнее. Конечно, он знает, что я уже проснулась. Мне стало очень тревожно, затуманенный мозг соображал, что несколькими часами ранее я поступила плохо. И сейчас кара Господня в виде этого мужчины пришла ко мне. Почему только раньше не пришла — вот вопрос. Запоздало я подумала о том, что стоило бы убрать Фрост, когда мы будем один на один. То есть немного попозже. Я понимала, что поступила просто как маленький ребенок.

    — Если бы я убегала от тебя, то пряталась бы как минимум на другой планете, — с огромным трудом выдавила я из себя. Голос казался чужим, хриплым, надломленным. Как бы это не было обидно, но Лесник прав, я действительно только девчонка. Натворила дел и попыталась сбежать. Да только даже навигатор подвел и вернул меня в исходное место. Как же так.

    Он дохнул на меня, угрожая в своей особой ласковой манере. И в сердце все сжалось. Взглядом я искала что-нибудь тяжелое, но даже бутылки, которая, казало бы, должна быть рядом, на положенном месте не оказалось. Невеселое положение, я вам скажу.

    Вытащив руку из-под одеяла, я коснулась щеки Лесника. Рука скользнула ниже, на шею бо… лидера. Передо мной новый и вполне официальный лидер нашей организации, надо это запомнить, даже если его правление продлится недолго.

    Большой палец тем временем нащупал вену. Подозревает ли он, что сейчас я могу попробовать его убить? Нет, слишком глупо, перед смертью он успеет меня банально удавить. С грустной улыбкой я меняю свое намерение и просто отталкиваю мужчину от себя. Ах ты зараза, где же тебя такого тяжелого сделали.

    Одеяло с  шелестом слетает с кровати. Это я, завернувшись в него, иду к шкафу. Как и предполагалось, здесь оказалось несколько кристально белых махровых халатов. Стараясь сделать это как можно быстрее, я скидываю одеяло и укутываюсь в халат. Только после этого оборачиваюсь и старательно оглядываю свою комнату.

    Идеальный порядок портит моя одежда, разбросанная по полу в не самом надлежащем виде. Белая блузка валяется  у ножек кровати, джинсы заняли свое исконное положение на люстре, пиджак, по счастью, ограничился спинкой кресла. Кажется, начиная раздеваться, я была полна нормальных планов, а закончилось все как-то уныло, до конца плана я определенно не дошла.

    И, конечно, в комнату совершенно не вписывается Лесник, находящийся рядом с моей кроватью. Да только от этой детали интерьера избавиться определенно предстоит не скоро, хотя как знать.

    В голове очень быстро мутнело, однако я не торопилась отключиться, или банально вернуться в постельку. Даже садиться не хотелось, во мне открылось второе дыхание. И даже взгляд, казалось, обострился. Организм сам отвечал на внешнюю угрозу. Но насколько хватит его сил? Я не спала почти двое суток, совет совсем выбил меня из калеи, а небольшой отдых облегчения не принес. Напротив, я точно уверена, что если опять лягу спать и нормально высплюсь, то после пробуждения мне будет ну очень плохо.

    — Зачем ты приехал? Я улажу все проблемы, когда вернусь. Уходи… пожалуйста, — просьба дается с огромным трудом, но я хорошо осознаю, что приказывать Леснику не выйдет. Только не сейчас, не в таком положении.

    Подобные мои выходки имели место быть всегда. По счастью, я умела платить, вкладывая просто бешенные деньги в развитие нашей организации. В этот раз откупиться будет чуточку сложнее, но не более того. Гораздо сильнее мне снова хотелось оказаться под одеялком.

Сердце глухо бухает в грудной клетке. Этот звук я слышу отчетливее, чем любой другой. Не удивлюсь, если сейчас зрачки мои расширены. После того, как лишаюсь теплого халата, рефлекторно скрещиваю руки на груди. Однако встать в позу не удается, ибо когда подходит он, я стараюсь отшатнуться, а чтобы не потерять равновесие приходится расцепить руки.

    «Что, стена? Как так? Тебя не должно здесь быть», — какая интересная неожиданность. Левое плечо подпирает шкаф, спину охлаждает бетон, а прямо перед глазами стоит Лесник.

    С трудом поднимаю на него глаза и заглядываю в лицо лидера. Удовлетворение (самим собой?), наслаждение и что-то ещё. Мои глаза примерно на уровне его шеи. Вот зараза, и не взглянешь на него сверху вниз.

    Он говорит, что я нужна ему. Сердце тревожно ухает и проваливается куда-то в ноги. Даже дышать становится тяжелее, когда он прижимает меня к себе и касается меня горячими губами. Так, как ещё никто не касался.

    Я вздрагиваю один раз, а затем начинаю дрожать мелко и часто. От какого-то странного холода, который контрастирует с резким жаром, зарождающемся внутри меня и исходящем от Лесника. Они похожи, два эти жара. Тело тянется ближе к нему, а мозг запускает холодную волну, изо всех сил пытаясь отрезвить меня.

    С ним не будет, как с другими. Он единственный человек, которого я боюсь. Более того, Лесник — мой единственный неконтролируемый страх, потому что остальные можно подавить, отогнать хоть на миг. Он действует и на психику и физически. Я чувствую, что ещё несколько минут и я банально сломаюсь.

    Поднимаю ледяную руку и кладу её на грудь лидера. Вторая рука падает на пресс. «Я хочу, чтобы бы дрожал не хуже меня, тварь». Хочу зарычать, как животное, а дальше… услужливый мозг подсказывает два варианта развития события. И почему я не запомнила, на каком этаже нахожусь? Первый вариант — прыгнуть в окно. Глаза, правда, скользят по двери, но я почти уверенна, что он её запер. Второй вариант нравится мне ещё меньше — банально наброситься на Лесника и отдаться. НЕТ!!!!

    Мозг уже рисует что-то совсем выходящее за грани нормальных отношений между обычными партнерами (опять эта мысль!)… представителями одной организации. Резко убираю руки назад, на него это не подействует, да и разве может мужчина с таким телом бояться холода?

    С таким телом… таким… УХОДИ, УХОДИ, УХОДИ!! Кого я боюсь теперь больше, Лесника или саму себя? Что я сделаю в следующий миг — кто знает? Не хочу ничего знать, хочу, чтобы он ушел, или доделал свое дело, — упорно подначивает мозг. Положим, страх перед Лесником вызывается не им самим, а моими мыслями о нем? ПРОЧЬ!

    — Поэтому я её и убила, — бормочу я. В мозге вспыхивает воспоминание о Фрост. Оно покрыто каким-то туманом, ведь в голове стоит только Лесник. Отчаянно хватаюсь за воспоминания о убитой лидерше. Эта женщина, она ведь подчинила меня также, как сейчас пытается подчинить Лесник.

    Мне кажется, или все вопросы о назначениях в нашей организации решаются через постель? Как-то смешно выходит.

Крепкие руки — слабое тельце. Несколько лет уже убеждаю себя, что сильная, а на деле просто оказываюсь слабой девчонкой. Разумеется, в рукаве всегда есть пара козырей, но только не сейчас. Алкоголь, недосып, сильные эмоции — мышеловка захлопнулась.

Как рентген, я насквозь вижу оппонента.
Пульс бился ровно до этого момента.
Словно ты чувствуешь, как я жму кнопки
В черепной коробке.

    Эти руки шарятся по мне, обжигают, словно клеймят. Я думала, что сумею пронять его своим холодом, но просчиталась. Впрочем, жар выдержать проще. Проще, верно, но только не его.

    Он дразнил меня. Чего ждал — не знаю. Быть может, хочет, чтобы я сама попросила? Нет, не дождется, свои желания я научилась подавлять очень давно. С тех пор, как мне первый раз отказали. Впрочем, никто из ныне живущих мне не отказывал. Может, Лесник знает об этом и хочет стать первым?

    Негромкие слова льются потоком, я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к подбородку моего лидера. Моего?.. Действительно, не понятно, кто ещё кому принадлежит, но я порассуждаю на эту тему несколько попозже. Это движение позволяет хоть на некоторое время перестать чувствовать его губы. Если бы не шаткость моего положения, я записала бы это себе как личную победу.

    «Ты будешь моим», — фраза возникает в мозгу, выходя из тумана и приобретая горячие пламенные оттенки. Его огонь уже проник в меня, а мой лед не сможет захватить его разум. Старательно отмахиваюсь от мысли, я все ещё могу повернуть назад. Или нет?

    — Не хочу ждать, хочу сразу, — «хочу здесь и сейчас… нет… ПРОЧЬ!!!» — дышу тяжело. Что со мной происходит? В ответ на его слова днем раньше я разразилась бы манерным монологом, сейчас я не хочу говорить, хочу просто слушаться. Руки, положенные им на грудь, скользят ниже, но я вовремя возвращаю их назад. Прижимаюсь лбом к его плечу и просто жду.  Так легче, так я хоть и вдыхаю его запах, но не вижу глаза, что гипнотизируют меня не хуже, чем какой-нибудь Парацельс.

     Я теряю мысль о давно уже умершем старике, его губы касаются моих. Хочу кусаться, но можно ли? Интересно. Облизываю верхнюю губу Лесника и ласково улыбаюсь. Хочу, чтобы он меня удивил и не хочу одновременно. Где-то на грани сознания звенит тревожный колокольчик.

    — Нет, конечно. Я скормлю тебя заживо одному из наших экспериментов, — мурчу я. А затем закрываю глаза и представляю себе эту картинку. Ниже живота закипает новое чувство, ради этого момента я готова вынести все, что угодно. Я представляю, как переродок будет разрывать его жилы, как другое создание подойдет ближе, впиваясь клыками в его бок, оно будет углубляться в своих стремлениях причинять боль. Я хочу услышать крик Лесника. Вот уж чего никогда не слышала, но хочется, хочется безумно. Услышать, посмотреть.

Подберите бродячего пса, о сиятельный мастер!
Я устал подаянья просить у обычных людей
Я немного блохаст, я не слишком породистой масти
Но разборчив в хозяевах, и без претензий в еде.

Я умею смотреть в глаза,
я умею идти по следу
Я стану беречь ваш дом
от кошек и дураков
Вы станете другом мне,
единственным и последним
А я буду гордо носить
тяжесть новых оков.

Подберите мне новое имя, сиятельный мастер!
Я устал быть подобием тряпки в ногах у судьбы
Я начну как бы новую жизнь, и отступят напасти
Не беда, что сейчас мои ласки нелепо грубы!

    Улыбаюсь и обвиваю руками шею моего лидера. Ну и что, пусть я плохая девочка, и ты должен заметать мои следы, иногда даже я умею быть хорошей. Но только ради своих целей, конечно. Я подарю тебе множество новых эмоций, если ты не разочаруешь меня. Интересно.

    Высокий. Встаю на цыпочки и легко касаюсь его губ. Открываю глаза, хочу видеть его реакцию. Не хочу долгих поцелуев, мне тяжело, в крови дикая смесь алкоголя, адреналина и страсти. Как там она правильно называется биологически? Не знаю. К черту все.

Иезекиль 25:17 – Индиго
tem green hill - собачий ангел

Отредактировано Пепелица (2014-09-20 17:14:31)

Когда он называет меня полным именем, что-то тоскливо сжимается и обрывается. Пеплш, Пепел, Пепла, девочка, киса, принцесса — не Пепелица. Пока стою несколько ошарашенная, его рука уже скользит там, куда я не хотела бы его допускать. А просто выбора у меня нет, завороженная происходящим, я могу только тяжело дышать на него и как-то уж очень неестественно и робко (оттого и неестественно) улыбаться.

    — Я ещё и не так тебя могу удивить, — с трудом выдавливаю я из себя. Рука скользит под рубашку Лесника. Мои пальчики шагают по его позвоночнику. Тонкие, холодные, медленные. Стараюсь впиваться ноготками при каждом прикосновении. Ткань довольно сильно мешает. Не хочу этого делать, но начинаю стягивать с Лесника рубашку.

    На половине пути все же останавливаюсь, морщусь. Неприятно. Мог бы и поласковее со мной обращаться. А впрочем лидер быстро успокаивает меня. Он поднимает меня выше и я инстинктивно выгибаюсь. Сдержать тихий стон удается, мозг ещё не окончательно отключился, соображаловка понимает, что в противном случае мужчина сорвется сразу. Я просто вижу и понимаю это.

    Хочу тебя мучить. Как бы я хотела просто сбежать куда-нибудь, банально закрыться в ванной. Не потому, что мне неприятны его прикосновения, и не для того, чтобы дать ему остыть. Наоборот, я хочу выбесить Лесника окончательно, довести его настолько, что даже ходить ему будет несколько проблематично.

    Он ласкает меня, а я все думаю о том, как было бы здорово увидеть его разъяренным и рычащим. Правда тогда я не отделаюсь обычными синяками, которые он мне наверняка поставит. Даже освободить меня от рубашки не может, мм… зачем же ты такой несдержанный?

    Я рычу от смеси чувств, он хватает меня за волосы и держит. «Со мной так не обращаются… а, да, это же ты». Боится, что сейчас я каким-то чудом вывернусь и убегу? Не знаю, нет. Просто ещё немного боли и потянуть время.

    «Хочешь, чтобы я просила? Не буду».

    — Да хватит уже меня мучить! — рычу я. Упс, вот этого я совсем не собиралась говорить. Лесник, можно я сотру тебе память о последних словах и просто скажу что-нибудь другое. Нет, не получится? Ну и ладно… ладно… вышибаюсь и все же издаю стон, который держался на губах последние несколько минут.

    — Как же я тебя ненавижу!! — "за то, что ты делаешь со мной" — кричу я и все же завершаю недавно начатое дело — срываю с лидера эту дурацкую рубашку. Дорвалась. Приехали.

Его первое движение вызывает у меня крик. В голове что-то щелкает, меня словно током на миг отбрасывает назад. Резкий, чужой, непривычный, безумно горячий. Проникающий в мое не менее горячее лоно. Я поражена, я ожидала холода со своей стороны, но его огонь победил, одолел меня. Как-то неприятно осознавать свое поражение, но приятно целовать его шею, плечи, а затем снова изгибаться и извиваться. Неспокойная девочка не может усидеть на месте. Даже в таком замкнутом положении я умудряюсь как-то изменять первоначальную позу. Мой Бог…

    Он неожиданно замедляется. Что это такое? На моем лице вдруг возникает непонимание. Издевается надо мной, зараза? От медленных движений, впрочем, я успокаиваюсь и несколько расслабляюсь. И он ловит меня на этом моменте. Одновременно с этим приходит просьба. Даром, что она лишняя. Я кричу и без этого. Но выходит, что по приказу. Люблю или ненавижу? Нет, просто хочу порвать на тысячи мелких кусочков.

    Хочу обнять моего лидера, но он уводит мои руки наверх, заставляя меня выгнуться и прижаться животиком к его животу. Из горла вырывается рык, кажется он нашел то, что искал, и понял. «Сломай меня быстрее», — где-то здесь я готова тихо захныкать, и умолять его, просить на ушко охрипшим от криков голосом. А через секунду вдруг приходит понимание, что я сделала это вслух.

    И он тут же отвечает мне. Это шах и мат, дорогая моя Пепелица. Кричи сильнее, кричи громче. Я чувствую, как из глаз брызнули слезы. Что это, неужели перенасыщение, которого я уже очень давно не получала? Какой же ты необычный, мой Лесник, но ты должен быть наказан. Я хочу, чтобы ты страдал, тебе будет больно вместе со мной. Возможно, сейчас ты просто не выдержишь и оборвешь мою жизнь, но перед этим я буду наслаждаться твоей болью.

    За что меня стоит наказать, за Фрост, да… а тебя, тебя что сделаю я с тобой за такое обращение со мной? О, я могу быть очень плохой, я же предупреждала. Я не боюсь боли, а ты?

    Отталкиваюсь и прижимаюсь к Леснику спиной, держась рукой за его пояс, вторая упирается вперед. Держать равновесие дается с трудом. В голове уже созрело слово. Мой господин, прости меня за то, что я сейчас тебе скажу. Я была лживой с самого рождения и сейчас я продолжу лгать. Тебе.

    Немыслимо выворачиваясь, чему способствует пластика убийцы, я целую шею Лесника. Прошу тебя, разгадай мой маневр, разгадай и сломай меня. Чуть приподнявшись, шепчу ему в ушко только одно слово, самое лживое и предательское в моей жизни:

    — Слабо.

По-моему есть всего несколько универсальных способов вывести мужчину из себя: назвать его другим именем, сравнить с кем-то другим, ну и назвать слабаком, конечно. И думаю, за первые два он меня убил бы. Как бы то ни было, но самомнение у этого мистера развито просто выше любых других чувств.

    Он хватает меня за руку и разворачивает на себя. Я хочу расхохотаться. Эта реакция, это просто потрясающе! Лесник, я обожаю тебя за это перекошенное от ярости лицо, полные гнева и страсти глаза, за то, как легко мы сумели друг друга довести. Да… ДА!!

    Лидер тащит меня словно тряпичную куклу. Ноги совсем не слушаются меня, задевают что-то острое, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Разум заставляет поберечь горло и почти безвольно висеть на руке моего мужчины.

    Удар об плоскую поверхность выбивает их моих легких весь воздух, а новый вздох прерывается очередным ударом — меня бросают на живот. Цепляюсь за простыню, где подушка, не знаю. Хочу ткнуться в неё носом и немного посмеяться вперемешку со всхлипами боли. Не слабак, далеко не слабак. Натянув меня за волосы, он заставляет мое тело изгибаться в немыслимых позах, а я кричу и всхлипываю. Интересное положение, когда я бывала в таком в последний раз?

    Он вновь переворачивает меня, так грубо, заметил ли он, что его рука прижимает мою шею к постели, что я хриплю? В этот момент я так сильно оттягиваю простыню, что рву её к чертям собачьим. Вот это сила, откуда только взялась.

    Что-то останавливает его, возможно треск ткани, мой мужчина начинает рвать мои губы, и, не желая оставаться в долгу, я пытаюсь укусить его. Выходит слабо, губы почти не слушаются меня.

    Его голос доводит меня. Этот бархат, эти слова… как бешенная кошка впиваюсь ногтями в его спину и провожу до пояса. Как бы я хотела поставить тебе шрамы, но нет, для этого как минимум понадобится ножик. Ладно, не страшно, я потом решу эту проблему.

    Понимаю, что вконец сорвала голос, однако вырываю свои губы из его. Тяжело дышать, воздуха в последние десять минут мне просто катастрофически не хватает. Прижимаюсь к нему всем телом, хочу чувствовать моего лидера каждой клеточкой тела. Окровавленными губами тянусь к его уху, слова приходят сами.

    — Прости меня… я буду хорошей… — после этих слов я вынуждена рухнуть обратно на кровать, сил совсем не остается, на меня накатывает волна экстаза, и внизу становится так тепло. Я закрываю глаза.

Отредактировано Пепелица (2014-09-21 13:08:14)